Цифровая железная завеса и прорыв Starlink: геополитическая игра в условиях интернет-блокировки Ирана.

8 января 2026 года интернет-трафик в Иране сократился на 99% за несколько часов. Страна с населением 90 миллионов человек словно мгновенно исчезла с цифровой карты, погрузившись в информационную тишину. На улицах волна протестов против экономического коллапса и репрессивного правления охватила всю страну; в киберпространстве началась более скрытая война. Когда традиционные VPN-каналы были систематически перекрыты, новый инструмент с низкой околоземной орбиты — терминалы спутникового интернета Starlink от SpaceX — начали тайно проникать в Иран через контрабандные сети, становясь единственной жизненной линией для протестующих, связывающей их с внешним миром.

Это не просто техническое противостояние. В коридорах власти Тегерана зреет более радикальный план: полностью отключить глобальный интернет и погрузить всю страну в абсолютную цифровую изоляцию. Согласно информации, полученной организацией по мониторингу Filterwatch, иранские власти планируют строго ограничить доступ к глобальному интернету лишь для небольшого привилегированного круга, прошедшего проверку безопасности, в то время как обычные граждане будут навсегда заперты в тщательно созданном государством пузыре национальной информационной сети. Эта цифровая блокада, начавшаяся с подавления протестов, превращается в фундаментальный эксперимент по перестройке отношений между государством и обществом, чьи последствия выйдут далеко за пределы Ирана.

От временного отключения интернета до «Цифровой Берлинской стены»: Иранский план полной изоляции

Изучая историю управления интернетом в Иране за последние двадцать лет, можно увидеть четкую эволюционную траекторию: от пассивной реакции к активному построению, от частичной фильтрации к полному контролю. После Зеленой революции 2009 года власти ощутили преимущества отключения интернета, но также глубоко почувствовали острую экономическую боль — по оценкам, ежедневные потери тогда достигали 37 миллионов долларов. Именно это противоречие породило концепцию национальной информационной сети: параллельную цифровую вселенную, способную поддерживать базовое функционирование внутренних услуг и эффективно изолировать вредную информацию.

Отключение интернета в январе 2026 года принципиально отличалось от предыдущих случаев. Как отметил эксперт по кибербезопасности и член организации Miaan Амир Рашиди, эта операция не была спонтанной, а стала результатом долгосрочного планирования. Ключевым сигналом стало то, что власти на этот раз отключили даже национальную сеть NIN, перерезав доступ для привилегированных SIM-карт и стационарных телефонных сетей. Такая политика выжженной земли показывает, что режим в первую очередь стремится полностью блокировать информационные потоки, а не поддерживать минимальные условия для экономической деятельности.

Отчет Filterwatch раскрывает еще более тревожную перспективу: внутри режима уже открыто заявляют, что неограниченный доступ в интернет после 2026 года восстановлен не будет. Ядром плана является создание системы "белого списка", где только прошедшие строгую проверку на благонадежность лица смогут получить доступ к отфильтрованному глобальному интернету. В то же время полностью локализованный национальный интернет станет всей цифровой жизнью для подавляющего большинства иранцев. Это означает, что обычные граждане смогут посещать только специально подобранные режимом веб-сайты, поисковые системы и сервисы связи, окончательно превратившись в информационные острова.

Бывший американский государственный служащий описал эту перспективу как plausible and terrifying — одновременно plausible (правдоподобно) и terrifying (ужасающе). Правдоподобие заключается в том, что иранский режим готовился к этому более пятнадцати лет, начиная с создания Высшего совета по киберпространству в 2012 году и постепенного совершенствования сложной системы фильтрации. Ужас же состоит в том, что это станет первым случаем в истории человечества, когда крупное государство добровольно и навсегда отрезает себя от глобального интернета, возводя цифровую Берлинскую стену.

Starlink: Скрытая линия жизни, проникающая сквозь железный занавес

Когда сверху вниз пытаются возвести цифровую стену, просачивание снизу ищет каждую трещину. В этой игре кошки и мыши система Starlink Илона Маска неожиданно играет ключевую роль.

Технические характеристики Starlink определяют его революционный потенциал: он предоставляет доступ в Интернет напрямую с группировки спутников на низкой околоземной орбите к наземным терминалам, полностью обходя традиционные наземные оптоволоконные кабели и базовые станции. Для режимов, зависящих от централизованного контроля над сетями, это представляет собой удар по уязвимому месту, который трудно предотвратить. После пережитых страданий из-за отключения Интернета во время протестов в 2022 году активисты и гражданские организации Ирана начали планировать контрабанду терминалов Starlink в страну.

Согласно расследованию *The New York Times*, быстро сформировалась неформальная сеть активистов, разработчиков и инженеров. Ахмад Ахмадиан, активист в изгнании, участвовавший в первых поставках терминалов, описал это так: «Мы включили его, и он заработал, как по волшебству». Эта линия жизни быстро расширилась. Через такие платформы, как каналы Telegram, торговцы организовали маршруты контрабанды через ОАЭ, Иракский Курдистан, Армению, Афганистан и другие места, тайно ввозя терминалы в Иран по цене от 700 до 800 долларов за штуку.

К началу протестов в 2026 году, по оценкам, около 50 000 терминалов Starlink были скрыты на крышах и в укромных местах по всему Ирану. Разработчики даже создали инструменты, позволяющие одному терминалу делиться подключением, что еще больше расширило зону покрытия сигнала. Изображения, передаваемые с этих терминалов — войска, стреляющие по улицам, семьи, опознающие родственников среди груды тел — стали одним из немногих окон, через которые внешний мир мог увидеть трагедию внутри Ирана.

Иранские власти не оставались в неведении. Эксперт из компании сетевого анализа Kentik Даг Мадори отмечает, что режим осознал распространение Starlink довольно рано, но лишь недавно приступил к масштабным мерам по подавлению сигнала. Исследователи обнаружили, что последние операции по электронным помехам оказались успешными в некоторых районах, особенно вокруг университетов, где режим пытается вернуть студенческое сообщество в офлайн-режим. Однако огромное количество и рассредоточенность терминалов делают полную блокировку практически невыполнимой задачей.

Значение этой технологической игры выходит далеко за рамки одной лишь Ирана. Она доказывает, что перед лицом государственной цифровой блокады спутниковый интернет стал последним коммуникационным бастионом гражданского общества. От Мьянмы до Уганды все больше авторитарных правительств используют отключение интернета в качестве стандартной операционной процедуры подавления, а распространение таких технологий, как Starlink, меняет правила игры, превращая одностороннее подавление в динамичное технологическое противостояние.

Геополитический водоворот: международная борьба за власть за блокадой

Блокировка интернета в Иране никогда не была чисто внутренним вопросом, она всегда была пропитана геополитическим рассолом. Каждая блокировка и передача пакетов данных отражает сложный спектр большой игры держав.

Для США отключение интернета в Иране создало редкую разведывательную возможность. Генеральный директор Cloudflare Мэтью Принс указал в социальных сетях на тонкую деталь: когда интернет начинает восстанавливаться крайне медленно, первые появившиеся потоки данных могут быть показательными. Он с долей иронии отметил: в прошлых крупных отключениях интернета первыми часто восстанавливались потоки данных из правительственных зданий, посещающих порнографические сайты. Хотя это может показаться шуткой, это указывает на серьёзный факт: после исчезновения 99% гражданского трафика оставшийся 1% официального трафика подобен маяку в темноте, полностью раскрывая модели его использования и пути связи.

Эксперты по кибербезопасности анализируют, что такое экстремальное изменение соотношения сигнал/шум позволяет таким странам, как США и Израиль, проводить цифровую идентификацию ключевых сетевых путей иранских государственных субъектов. Цифровые следы правительственных аккаунтов в социальных сетях, которые оставались активными во время блокировки, и угрозы, продолжающие осуществлять кибератаки, были четко записаны и проанализированы. Иран, как один из основных глобальных наступательных киберсубъектов, его более 200 часов самоналоженного молчания сами по себе являются ценным разведывательным подарком.

Позиция региональных союзников оказалась более неоднозначной. Такие союзники США, как Саудовская Аравия, Оман, Катар и Египет, хотя и не питают симпатий к теократическому режиму Ирана, через дипломатические каналы высокого уровня оказывали давление на Трампа, предупреждая его о недопустимости военного вмешательства. Аналитики считают, что эти монархии Персидского залива опасаются, что открытая поддержка народного восстания против авторитарного правления создаст опасный прецедент в их собственных странах. Более реальный страх заключается в региональном вакууме власти — если иранский режим рухнет, Израиль может воспользоваться ситуацией, чтобы заполнить этот вакуум, что спровоцирует новый виток геополитической нестабильности.

Израиль сам находится в противоречии. С одной стороны, он рад видеть, что иранский режим подвергается фундаментальным потрясениям; с другой стороны, премьер-министр Нетаньяху, как сообщается, выразил Белому дому обеспокоенность по поводу потенциального возмездия. Глава израильской разведки «Моссад» даже лично отправился в Вашингтон для консультаций по возможным военным действиям, что демонстрирует серьёзность ситуации.

Китай и Россия решительно предоставляют дипломатический щит иранскому режиму. В Совете Безопасности ООН посол Китая Сунь Лэй ясно заявил, что любые действия, нарушающие международное право, недопустимы. Как крупнейший торговый партнер и импортер нефти Ирана, Китай имеет глубокие экономические связи с этой страной. Россия поддерживает тесное военное и экономическое сотрудничество с Ираном, и после телефонного разговора с президентом Ирана Пежешизианом президент Путин выразил общую позицию в поддержку быстрого снижения напряженности вокруг Ирана.

Экономическая удавка и устойчивость режима: дорогостоящая азартная игра

Втянуть всю страну в цифровую тьму — это чрезвычайно дорогостоящее решение. По оценкам, ежедневные экономические потери Ирана из-за отключения интернета достигают 37 миллионов долларов США. Однако режим, похоже, полон решимости вынести эту боль и рассматривает её как необходимую цену для поддержания своего существования.

Эта решимость проистекает из глубоких структурных изменений в экономике. За последние десять с лишним лет Корпус стражей исламской революции и связанные с ним предприятия глубоко проникли и стали доминировать в ключевых отраслях национальной экономики — от нефти и телекоммуникаций до строительства и финансов. Интересы традиционного сословия базарных торговцев — исторически важной опоры режима — оказались серьёзно ущемлены. Это объясняет, почему нынешние протесты начались с торговцев на Большом базаре Тегерана и быстро получили широкий отклик. Экономическая основа, на которой существует режим, сокращается, что вынуждает его всё больше полагаться на откровенное насилие, принуждение и идеологическую изоляцию.

План постоянной национализации интернета является логическим продолжением этой логики. Создавая государственную сеть, режим может:

Полный контроль над производством и потреблением информации, формирование единого нарратива;
Развитие отечественной технологической промышленности, снижение внешней зависимости, избежание санкций;
Преобразование цифрового пространства в инструмент мониторинга и дисциплины для повышения эффективности социального контроля.

Однако этот план сопряжен с огромными рисками. Профессор Университета Джонса Хопкинса Вали Наср отмечает, что хотя протестным акциям не хватает организованности и им трудно сохранять устойчивость, гнев людей, который уже разгорелся, нелегко погасить. Элли Герамайер из Европейского совета по международным отношениям считает, что с каждым подавлением протестов база поддержки режима сужается, а легитимность его правления продолжает ослабевать.

Цифровая изоляция может временно подавить координационные протесты, но не способна решить фундаментальные проблемы, такие как экономический коллапс, высокий уровень безработицы среди молодежи, обесценивание валюты почти на 50%, инфляция свыше 42%. Когда вся страна погружается в информационный пузырь, инновационная активность будет подавлена, технологический разрыв увеличится, а долгосрочные экономические и культурные издержки окажутся огромными.

Видение будущего: Вечное напряжение между цифровым суверенитетом и человеческими связями

Иран проводит жестокий эксперимент о предельных формах цифрового суверенитета. Ключевой вопрос, который он ставит: имеет ли страна право полностью изолировать своих граждан от глобальной информационной сети по соображениям безопасности, культуры или идеологии? На техническом уровне прорыв Starlink показывает, что полная цифровая блокада становится все более сложной. Ближняя околоземная орбита становится новой ареной соперничества, сигналы могут пересекать границы и поступать прямо с неба.

Однако с политической точки зрения, способность авторитарных правительств интегрировать передовые технологии наблюдения, системы фильтрации на основе искусственного интеллекта и локализованную интернет-инфраструктуру также усиливается. Будущее противостояние, возможно, больше не будет сводиться к бинарному выбору между наличием и отсутствием интернета, а превратится в многоуровневую, динамичную систему контроля: привилегированные слои получат ограниченный глобальный доступ, обычные граждане окажутся запертыми в тщательно спроектированной локальной экосистеме, а инакомыслящие будут выживать в узких промежутках, полагаясь на постоянно развивающиеся инструменты противодействия.

Для иранского народа нынешняя борьба является отчаянной. Они оказались в ловушке за закрытыми дверями, в условиях цифровой блокады, и, как отмечает находящийся в изгнании учёный Мохаммад Джавад Акбарин, реального выхода нет. Starlink даёт лишь отдельные искры, но не может осветить всю ночь. Реакция международного сообщества полна бессилия — действия Совета Безопасности заблокированы вето Китая и России, военное вмешательство сопряжено с высокими рисками и может привести к обратным результатам, а удавка санкций, хотя и затягивается, в первую очередь душит простых граждан.

Как в конечном итоге разрешится этот кризис? Сможет ли режим преодолеть трудности с помощью абсолютного контроля и продолжить своё правление на цифровом острове? Или же продолжающееся ухудшение экономической и социальной ситуации в конечном итоге разрушит стабильность, поддерживаемую насилием? Или, возможно, какое-то вмешательство внешних сил изменит баланс сил? Ответ всё ещё окутан туманом.

Единственное, что ясно, так это то, что история Ирана знаменует собой поворотный момент эпохи: утопическое представление об интернете как о естественно открытой, глобально связанной сети подошло к концу. Он стал ключевой сферой строгого государственного контроля, передним краем идеологической борьбы и ценным инструментом геополитических игр. Терминалы Starlink, незаметно направленные в небо на крышах Тегерана, вместе с планами национальной информационной сети, разрабатываемыми в правительственных зданиях, вместе очерчивают цифровое будущее этого разделенного мира: с одной стороны — стремление человечества прорвать границы и найти связь, с другой — инстинкт власти, постоянно возводящей стены и усиливающей контроль. Результаты этой битвы, разворачивающейся на берегу Персидского залива, выйдут далеко за пределы одной страны и оставят глубокий след о свободе, контроле и выживании для всех, кто живет в цифровую эпоху.