Истечение срока действия Договора СНВ-3: дилеммы ядерного контроля и глобальные риски в постдоговорную эпоху.

5 февраля 2026 года, с истечением в полночь последнего юридически обязывающего документа по ядерному контролю над вооружениями — Договора СНВ-III, завершилась более чем полувековая система ограничения ядерных арсеналов между Вашингтоном и Москвой. Это первый раз с момента подписания Договора ОСВ-1 в 1972 году, когда США и Россия оказались без каких-либо двусторонних договорных ограничений перед лицом своих огромных ядерных арсеналов. Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш назвал этот день моментом серьезного испытания для международного мира и безопасности. В Абу-Даби (ОАЭ) представители США и России, хотя и согласились как можно скорее начать новые переговоры по контролю над вооружениями, фундаментальные разногласия по структуре переговоров, а также тупиковая ситуация, вызванная настойчивым требованием США включить Китай в переговоры, что было отвергнуто Пекином, указывают на то, что глобальная стратегическая стабильность вступила в опасный период неопределенности и вакуума.

Технические детали и немедленные последствия прекращения действия договора.

Договор СНВ-3 был подписан в 2010 году тогдашним президентом США Бараком Обамой и президентом России Дмитрием Медведевым. Его ключевые положения устанавливают лимит в 1550 развернутых стратегических ядерных боеголовок для каждой стороны и не более 700 единиц развернутых средств доставки, включая межконтинентальные баллистические ракеты, баллистические ракеты подводных лодок и тяжелые бомбардировщики. Договор изначально должен был истечь в 2021 году, но был продлен на пять лет. Фактически, механизмы его выполнения давно стали формальностью. В 2020 году из-за пандемии COVID-19 предусмотренные договором инспекции на местах были приостановлены. В феврале 2023 года президент России Владимир Путин в одностороннем порядке приостановил выполнение обязательств по договору, сославшись на публичные заявления США и НАТО о необходимости победить Россию, но тогда еще заявил, что будет продолжать соблюдать количественные ограничения. В сентябре 2025 года Путин предложил продлить ключевые ограничения договора еще на один год, чтобы выиграть время для переговоров по новому соглашению, но это предложение не получило ответа от США.

Непосредственные технические последствия прекращения действия договора очевидны: больше не существует юридического ограничения на количество развернутых ядерных вооружений у США и России. Однако аналитики отмечают, что это не означает, что обе страны немедленно начнут масштабное наращивание вооружений. Мэтт Корда, заместитель директора проекта по ядерной информации Федерации американских ученых, считает, что Россия в настоящее время глубоко вовлечена в конфликт на Украине, её проекты модернизации ядерной промышленности продвигаются с трудом, и она не способна в краткосрочной перспективе значительно ускорить расширение ядерного арсенала. Что касается США, их программа модернизации ядерного арсенала уже идет по плану: бюджет на модернизацию ядерных вооружений на 2026 финансовый год составляет 87 миллиардов долларов, включая разработку стратегических атомных подводных лодок класса «Колумбия» и стелс-бомбардировщиков B-21. Прекращение действия договора в большей степени устраняет психологический барьер и механизм проверяемой прозрачности. ВМС США уже начали техническую подготовку к повторному вводу в строй пусковых установок на стратегических атомных подводных лодках класса «Огайо», которые ранее были запрещены договором, что рассматривается как явный сигнал.

Трехсторонняя игра: Стратегические расчеты США, России и Китая

Дипломатическая игра в постдоговорную эпоху быстро приняла сложный формат трехстороннего взаимодействия, где позиции каждой стороны четко разграничены.

Администрация Трампа в США рассматривала истечение договора как возможность изменить правила игры. На следующий день после прекращения действия договора государственный секретарь США Марко Рубио четко заявил: контроль над вооружениями больше не может быть только двусторонним вопросом между США и Россией. Основное требование США заключается в том, что Китай должен быть включен в любой новый договор. На Конференции по разоружению ООН в Женеве заместитель государственного секретаря США по контролю над вооружениями Томас Динанно обвинил Китай в том, что весь его ядерный арсенал не имеет ограничений, прозрачности, деклараций и контроля, и выдвинул шокирующее обвинение, заявив, что у США есть разведданные о том, что Китай провел секретные ядерные испытания 22 июня 2020 года мощностью в сотни тонн, пытаясь скрыть сейсмические сигналы с помощью технологии развязки. По оценкам США, количество ядерных боеголовок Китая увеличилось с более чем 200 в 2020 году до более 600 и может превысить 1000 к 2030 году. Сам Трамп написал в социальных сетях, что необходим новый, улучшенный и модернизированный договор.

Позиция России носит более оборонительный и условный характер. Пресс-секретарь Кремля Песков заявил, что в ходе переговоров в Абу-Даби обе стороны осознали необходимость скорейшего начала переговоров, однако он опроверг сообщения о неформальном продлении договора на шесть месяцев, подчеркнув, что в этой области трудно представить любое неформальное продление. Посол России на Женевской конференции по разоружению Геннадий Гатилов выдвинул встречные условия: если США потребуют участия Китая, то Россия также потребует, чтобы ядерные союзники США по НАТО — Великобритания и Франция — также сели за стол переговоров. В заявлении МИД России сохраняется право на симметричную эскалацию, заявив, что Россия готова принять решительные военно-технические меры в ответ на любые новые угрозы национальной безопасности.

Китай решительно отверг попытки США привлечь его на свою сторону. Посол Китая по вопросам разоружения Шэнь Цзянь в Женеве заявил, что ядерный потенциал Китая ещё далеко не достиг уровня США и России, поэтому на данном этапе Пекин не будет участвовать в переговорах по ядерному разоружению. Он обвинил США в раздувании ложного нарратива о «китайской ядерной угрозе», целью которого является уклонение от собственной ответственности в области ядерного разоружения и поиск предлога для ядерной гегемонии. Китай выразил сожаление по поводу прекращения действия договора и призвал США принять предложение России о возобновлении двусторонних переговоров с Москвой. Стратегия Пекина ясна и последовательна: до тех пор, пока масштабы его ядерного арсенала не станут сопоставимы с американским и российским, он откажется от любых многосторонних ограничительных рамок. Данные Стокгольмского международного института исследований проблем мира подтверждают позицию Китая: на США и Россию вместе приходится более 80% мировых ядерных боеголовок — примерно по 4000 у каждой страны, в то время как у Китая их лишь около 600, хотя темпы наращивания у него самые высокие.

Региональная цепная реакция и риск распространения ядерного оружия.

Истечение Договора о СНВ имеет последствия, выходящие далеко за рамки трехсторонних отношений между США, Россией и Китаем. Это подрывает основы глобальной системы нераспространения ядерного оружия, постепенно создававшейся с конца холодной войны, и может вызвать ряд опасных цепных реакций.

Во-первых, углубляется кризис доверия среди союзников США. Администрация Трампа неоднократно жаловалась на недостаточное распределение военных расходов среди союзников по НАТО, а его риторика «Америка прежде всего» заставила союзников, полагающихся на американский ядерный зонтик, таких как Польша, Германия и даже Швеция, открыто обсуждать необходимость развития независимых сил ядерного сдерживания. Бывший верховный главнокомандующий объединенными вооруженными силами НАТО адмирал Джеймс Ставридис предупреждал, что как только европейские страны начнут сомневаться в надежности американского расширенного сдерживания, шлюзы ядерного распространения могут быть открыты.

Во-вторых, новые виды оружия выходят за рамки существующих правил. Продемонстрированные Россией ядерные беспилотные подводные аппараты "Посейдон", крылатые ракеты с ядерной силовой установкой "Буревестник", испытанный Китаем гиперзвуковой оружие, способный облететь земной шар, а также планируемая США космическая система противоракетной обороны "Золотой колокол", которую The New York Times называет оружием из научной фантастики, полностью находятся вне сферы действия традиционных договоров о контроле над вооружениями. Генеральный директор Международного агентства по атомной энергии Рафаэль Гросси предупредил, что отсутствие правил, регулирующих эти новые технологии, увеличивает риск ошибочных оценок.

Более глубокая опасность заключается в том, что логика глобальной стратегической стабильности может кардинально измениться. Теория взаимного гарантированного уничтожения времен холодной войны основывалась на прозрачности и примерном паритете ядерных арсеналов обеих сторон. Сегодня, с исчезновением прозрачности, появлением новых видов оружия и подъемом третьих сил, политическим лидерам стран придется планировать стратегию, исходя из наихудших предположений. Эксперты из Института международных исследований в Монтерее отмечают, что в настоящее время до 40 стран мира обладают техническими возможностями для разработки ядерного оружия в краткосрочной перспективе, и основными ограничивающими факторами для них являются политическая воля и международные нормы. Как только ключевые нормы будут подорваны, эти пороги могут быстро снизиться. В таких странах, как Япония и Южная Корея, находящихся на переднем крае безопасности, внутренние дебаты о ядерном вооружении неизбежно станут более интенсивными.

В неизвестность: ядерная эпоха без карты.

С исторической точки зрения, 5 февраля 2026 года знаменует конец эпохи. С момента начала переговоров между США и СССР об ограничении стратегических вооружений в 1969 году, несмотря на взлеты и падения в отношениях, поддержание стратегической стабильности и предотвращение ядерной войны всегда оставались высшим консенсусом обеих сторон, что привело к созданию серии договоров и мер доверия. Сегодня основы этого консенсуса рушатся.

Путь вперед усеян терниями. Переговоры по новому многостороннему соглашению о ядерном контроле будут значительно сложнее, чем двусторонние договоры. Необходимо сбалансировать различные требования пяти законных ядерных держав (США, Россия, Китай, Великобритания, Франция) и де-факто ядерных государств (Индия, Пакистан, Израиль), а также охватить новые сферы, такие как космос, киберпространство и гиперзвуковые технологии. На фоне нынешней ожесточенной стратегической конкуренции между великими державами, продолжающихся конфликтов в Украине и на Ближнем Востоке, политическая воля для достижения подобных соглашений практически отсутствует.

В краткосрочной перспективе миру, возможно, придется полагаться на некоторые сохранившиеся неформальные ограничения, такие как Соглашение об уведомлении о запусках баллистических ракет 1988 года и Соглашение об уведомлении о стратегических учениях 1989 года. Однако, как предупреждал покойный физик-ядерщик Ричард Гарвин, реальная опасность заключается в абсолютном количестве самого оружия. Когда тысячи ядерных боеголовок находятся в состоянии повышенной готовности, а каналы связи ненадежны и отсутствуют механизмы прозрачности, потенциальные последствия одного неверного расчета, одного технического сбоя или непреднамеренной эскалации обычного конфликта могут быть катастрофическими.

Договор угас не с громким взрывом, а с тихим стоном. Он унес с собой неидеальную, но жизненно важную систему управления рисками, оставив после себя неизвестную эпоху, в которой государства вынуждены полагаться лишь на собственные силы, пробираясь вперед в тени ядерной угрозы. Бремя глобальной стратегической стабильности никогда еще не лежало так тяжело на столь хрупком фундаменте.